9 сентября 2013 г.

О папе

 Я не могла об этом говорить, но пора начинать, потому что с этого шага и двигаются дальше, с принятия факта во всеуслышание: моему папе ампутировали ногу. Рассказ будет спрятан под кат, потому что не всем нужно знать, как выглядит чужое горе, я это понимаю и уважаю.


  Наверное, хватило бы одного слова «атеросклероз», но я хочу верить в то, что пишу не историю болезни, а историю рождения заново, потому чувств и деталей будет много.
   Мы с папой приехали в больницу уже с критической ситуацией и болью, хотя все исследования в итоге обещали не самую сложную прочистку шунта (что стоял вместо части артерии уже почти два года) через зонд - «два часа и твои ножки через пару недель поковыляют по дорожке». Папу завезли в грузовой лифт, а мы с Захарчиком искали нехитрые развлечения поблизости, ели творожки и репетировали фразу «побыстрее поправляйся».
   В этот же день, в этот же час в соседней операционной на столе лежал мой дед - папин папа. Через два часа Захар уже болтал с прадедом, его диагноз был иным, случай несложным, казалось, что скоро мы так и будем бегать с апельсинами между этажами и ждать двойной выписки семьи Володарских. Когда пошел пятый час и из операционной не было вестей, мне стало неспокойно, на восьмом я уже сжималась при каждом скрипе лифта и нюхала макушку сына, чтобы хоть как-то унять дрожь в теле. Я думала, что это самое мучительное ожидание в жизни, но это было только начало.
   Почти девять часов с чистками и протезированием всего, что было возможно, потрясающий хирург Лившиц Сергей Геннадиевич закончил с грустным вердиктом - надежды мало, но сдаваться никто не намерен. Чтобы увеличить шансы, мне приказали контролировать положение папиной ноги, не сгибать ее совсем. Папа очень тяжело и бурно отходил от наркоза, порывался даже вставать, но я будила, поила, держала, поднимала, разминала и умоляла услышать меня всю ночь. 10 часов стоя, я не могла сидеть даже 5 минут, я боялась, я боролась, я верила. Как же это было трудно! Он тихим голосом говорил, что я жестокая и не даю ему лечь удобно, что лучше бы меня не было рядом и тогда я переворачивала его на бок, терла спину, считала до 10 и снова крепко держала ногу в ранах, повязках и дренажах. Да, я молилась, я не знала, что еще можно сделать.
    На следующий день врачи попытались еще - 4 часа трудов, легкое колебание в нашу пользу. Но призрачный, отчаянный план еще и по стентированию сосудов в стопе разбился ночью. Я не знала, что ишемические боли настолько сильные, нога умирала, морфин уже не помогал и к 5 утра мы оба поняли, что еще одну попытку никто не вынесет, это просто запредельно и бессмысленно. Папа принял решение, а я вышла в коридор и зарыдала так, как никогда в своей жизни. Я ни разу не плакала при нем, я не смела и не смею! Когда на обходе уже четко произнесли «ампутацию назначим на час» меня выдали только трясущиеся руки и ноги, я сжала руку Сергея Геннадиевича и сказала «обезбольте пока по максимуму».
    Папа уснул, а я села на кровать к женщине, которая ухаживала в соседней палате за мужем без ноги (ее ампутировали пять лет назад, а сейчас спасли вторую) и выплакала просьбу: «Моему папе сейчас отнимут ножку. Скажите, как это, что мне надо знать!». В этот момент никто не мог понять мою боль, этот давящий страх, вину и ужас лучше, чем она и только ее «жизнь продолжается, Ирочка» звучало правдоподобно.
  Когда папу привезли, я старалась смотреть ему только в глаза. Он как герой пересказывал мне все, что слышал (а он слышал звук пилы, отключили только нижнюю часть тела, иначе было нельзя, наркозов уже было много), я понимала, что нам надо это обсудить, но я до сих пор не выношу его сожаления «все-таки отрезали слишком высоко» (середина бедра). Это тяжело, безумно.
Я живу с ним в отделении и буду жить до выписки. Я делаю все, чтобы помочь, предупредить, повеселить, убрать любое стеснение, но все дается с таким трудом! Я ничего не знаю! Я не умею толком везти коляску, я чуть не принесла два тапка, я думаю, что делать со штанами, когда их можно будет надеть (отрезать? подвязать?), я никогда не знаю, каким будет следующее препятствие - ново все.
   Я знаю, чем живет это отделение, каждого сотрудника от врачей до нянечек, где лежат свежие простыни, где трубочки для воды, консультирую новеньких, пью чай по вечерам в ординаторской, знаю кого и как оперировали сегодня, заведующий уже приглашал меня на работу, настолько я пришлась ко двору, но я не представляю, каким будет наш мир там - за пределами «сосудистого больницы им.Калинина».

  Мне страшно оставлять папу одного даже на час (я проведываю деда каждый день, но не засиживаюсь), хотя он кричит, что выгонит меня, как только встанет на костыли. Как-то вечером мой любимый медбрат Коля сказал мне: «Твой точно будет бегать! Это сразу видно, он не сдастся». Это лучшее, что слышала за последнее время!
   Мне очень помогает сын, даже просто его голос по телефону, он такой счастливый. Однажды я приехала домой за свежими вещами, села в ванную и не смогла сдержаться. Захар услышал мои рыдания, прибежал, схватил за голову, стал целовать макушку и просить: «мамочка, не плачь, не плачь, все же будет хорошо!». Я хочу ему верить, я стараюсь.
   Когда Захар спал у меня на руках, еще во время первой операции, я полезла в сумку за звенящим телефоном и наткнулась на какую-то бумажку. Решила глянуть, а на ней большими буквами было написано «Надежда» и номер телефона. Когда-то это была просто сотрудница банка, но в тот момент для меня это был шепот вселенной. Я доношу его до папы с историями параолимпийцев, покорителей гор или танцоров без ног. Мы мечтаем о протезе, начинаем искать варианты, читаем все о тренировке ноги и ее подготовке. Впереди долгие шесть месяцев ожидания, заживления, реабилитации (особенно психологической) и в том числе накопления нужной немалой суммы. Если кто-то из вас захочет нам в этом помочь, я позже опубликую реквизиты и буду крайне признательна за любую поддержку.

Звучит страшно, принять сложно, но наша жизнь больше никогда не будет прежней. Я еще не знаю, что я увижу важного за этим испытанием чуть дальше, но я жду этого озарения, ведь ничто не приходит просто так. Правда же?!

Комментариев нет:

Отправить комментарий