26 января 2012 г.

Наваляла комок эмоций за два дня

До сих пор не могу собрать свои мысли в кучу, потому будут, скорее, факты.
Вчера папу прооперировали. Все оказалось сложнее, чем виделось врачам на исследованиях (не разрежешь - не узнаешь), потому теперь дед у нас киборг с протезом сосуда в ноге. Только мы сделали глубокий выдох и разнесли благую весть родственникам, как у папы пропал пульс, оказывается, где-то предательски сидел тромб и оторвался. А дальше как в тумане - нервы, вопросы, звонки, повторная операция, новые разрезы на свежих ранах. Я ела валерьянку, как М&Ms и очень жалела, что лет в 10 лет мама рассказала мне, что ее фирменные таблетки от страха были простым глюконатом кальция, мне бы они очень пригодились.
  Когда папу везли по коридору из операционной, я рефлекторно крикнула, а он мне тут же улыбнулся - этот момент теперь в одном ряду с "и вот моего сына положили на грудь", точно такое же ощущение второго рождения. Сделала вид, что даю персоналу время провести свои манипуляции, а сама рыдала в сторонке, вытираясь белым халатом, выданным напрокат.
   Родитель показал пример жизнелюбия и неисправимости - сразу стащил с тумбы и утоптал шоколадное печенько (у него была вырублена половина тела, руки фунциклировали) врачи разрешили и даже поощрили, чем бы пациент не тешился, лишь бы не рвался танцевать гопак, а мой папа мечтал встать уже к вечеру. Пробую его пятку, проверяю с хирургом пульс (доктор водил моей рукой по всей ноге, чтобы я удостоверилась, что проходимость есть везде, черт, такой красивый доктор! рука в руке мм, я неисправима, да) и говорю:
- Горячая пятка!
Папа
- Да на мне теперь можно яйца жарить!!!
Доктор его наставляет:
- Вам теперь нельзя поднимать тяжести.
- Как, мне надо 65 кг! Жінку на руках носить.
- Пусть на колени садится.

Смотрю на него лохматого, небритого, но уже мило розовощекого и не пойму, что же меня смущает. Пригляделась и поняла, что с его bushy eyebrows надо что-то делать. Нашла на перевязочном столе жуткие советские ножницы и говорю:
-  Будем тебе делать эпиляцию, а то ты скоро видеть не будешь из-за кущей.
- Давай! А то я хоть и дорогой Ильич, но не Леонид же.
Стригла его прямо в реанимации и мы оба хохотали. А потом папа, как мальчик, гордо показывал мне свои боевые шрамы, похоже, он гордится каждым разрезом, а я горжусь им. Предстоит еще сложный период восстановления, борьба за перемены, потому что мой батько все еще мнит себя Карлсоном в полном расцвете сил и как Матроскин держится на корову и теленка, каждую пядь чернозема, потому что "а отут будуть помідори", а так же упросил врача принести ему после отбоя сигарету на две затяжки, в реанимацию, ага. И что с этим делать я не знаю, но раз ему не страшно и он все понимает, надо и мне научится его понимать и принимать. У каждого из нас свой путь, просто мне так хочется шагать с его теплой рукой в руке подольше, как можно дольше.

Комментариев нет:

Отправить комментарий